Роботы утренней зари [ Сборник] - Айзек Азимов

— Как формальность — да, но я не думаю, что это мне что-нибудь даст.

— Я в этом уверен, но у вас будет возможность допросить того, кому временно принадлежал Джандер. Вам наверняка приятнее будет поговорить об этом деле с другим человеческим существом, а не со мной.

Фастольф медленно пошел вперед, сорвал с куста листочек и стал жевать его. Бейли смотрел на него с любопытством, удивляясь, как космониты могут брать в рот неизвестно что, а вместе с тем так бояться инфекции. Он помнил, что на Авроре нет вредных микроорганизмов, но все равно, это казалось ему отвратительным. Отвращение не имело реальной основы, и он вдруг подумал, что готов простить космонитам их отношение к землянам.

Нет! Это совсем другое дело! Там речь идет о человеческих существах!

Жискар шел впереди справа, Дэниел — чуть позади слева. Оранжевое солнце Авроры пригревало спину Бейли, но у этого солнца не было лихорадочного жара, как у земного в летнюю пору.

Трава была тверже и пружинистее земной, и грунт был жесткий, как будто давно не было дождя.

Они шли к дому, возвышавшемуся вдали, к дому временного хозяина Джандера. Бейли слышал шорох какого-то животного в траве, чириканье птицы, гул насекомых вокруг.

«Здесь, — думал он, — у всех животных земные предки. И эти деревья и трава тоже выросли из тех, которые когда-то были на Земле. Но ни животные, ни растения не знали этого. Только люди могли жить в этом мире и знать, что они не коренные жители, а выходцы с Земли. Но знают ли это космониты или они выкинули свое прошлое из памяти? Может быть, придет время, когда они вообще не будут об этом знать?»

— Доктор Фастольф, — сказал он неожиданно, — вы так и не сказали мне, почему вы решили уничтожить Джандера.

— Правильно, не сказал. Но как вы думаете, зачем я трудился над теоретической базой для позитронного мозга человекоподобных роботов?

— Не знаю.

— Подумайте. Задача создать мозг, возможно более приближенный к человеческому, имеет в себе нечто поэтическое…

Он помолчал, и его улыбка превратилась в кривую усмешку.

— Некоторые мои коллеги всегда злились, когда я говорил им, что если заключение поэтически не сбалансировано, оно неправильно с научной точки зрения. Они не понимали, что это значит.

— Боюсь, что я тоже не понимаю.

— Но я понимаю, только не могу объяснить. Я чувствую этом, может быть, потому добился результатов, каких нету моих коллег. Однако я не останавливаюсь на достигнутом и это признак, что я должен стать прозаиком. Чтобы имитировать человеческий мозг, почти ничего не зная о его работе, нужен интуитивный скачок, который ощущается мною как поэзия. И тот же интуитивный скачок, который должен дать мне человекоподобный позитронный мозг, наверняка даст мне новые подступы к познанию человеческого мозга. Я уверен, что через человекоподобность я сделаю хоть один шаг к психоистории, о которой я вам говорил.

— Понимаю.

— И если мне удалось разработать теоретически структуру человекоподобного позитронного мозга, мне понадобилось для него человекоподобное тело. Мозг, как вы понимаете, не существует сам по себе, он взаимодействует с телом, так что человекоподобный мозг в нечеловекоподобном теле в дальнейшем сам станет нечеловеческим.

— Вы уверены в этом?

— Полностью. Сравните Дэниела и Жискара.

— Значит, Дэниел был сконструирован как экспериментальный прибор для дальнейшего изучения человеческого мозга?

— Именно. Я двадцать лет работал с Сартоном над этой задачей. Было множество неудач. Дэниел был первой настоящей удачей, и я, конечно, держу его для дальнейшего изучения и из…

Он усмехнулся, словно признавался в какой-то глупости:

— Из привязанности. В конце концов, Дэниел может ухватить понятие человеческого долга, в то время, как Жискару, при веек его достоинствах, это трудно, как вы видели.

— И то, что Дэниел три года назад остался со мной на Земле, было его первым заданием?

— Первым такой важности. Когда Сартона убили, нам нужен был робот, который мог бы противостоять земным инфекционным болезням, но при этом выглядел человеком, чтобы обойти антироботовские предрассудки землян.

— Какое поразительное совпадение, что Дэниел оказался под рукой как раз в это время!

— Бы верите в совпадения? У меня ощущение, что в любое время с таким революционным развитием, как появление человекоподобного робота, обязательно возникнет задача, требующая его присутствия. Подобные задачи, вероятно, регулярно появлялись, пока Дэниел еще не существовал, и коль скоро его не было, использовались другие приборы и другие решения.

— Итак, ваша работа была успешной, и теперь вы лучше разбираетесь в человеческом мозге?

Фастольф шел все медленнее, и Бейли приноравливался к нему. Теперь они остановились приблизительно на полпути от дома Фастольфа, Для Бейли это была самая трудная точка, поскольку до той или иной защиты было равное расстояние, но он боролся с этим неприятным чувством, чтобы не провоцировать Жискара.

Он не хотел каким-то движением, голосом или даже выражением лица вызвать у Жискара желание спасти его. Он не хотел, чтобы его поднимали и несли под кров.

Фастольф, казалось, не замечал затруднений Бейли. Он сказал:

— Нет сомнений, что развитие в ментологии произошло благодаря этому. Одного Аврора неудовлетворена чисто теоретическим изучением человеческого мозга. Использование человекоподобных роботов было бы эволюцией, которую я не одобряю.

— Как он использовался на Земле?

— Нет, то был короткий эксперимент, я его разрешил и даже восхищался им. Дэниел сумел обмануть землян, но, конечно, только потому, что земляне не привыкли к роботам. Аврорцев Дэниел не мог бы обмануть, но будущих человекоподобных роботов можно довести до такой кондиции, что они одурачат и аврорцев. Однако предлагаются другие задачи.

— А именно?

— Я вам уже говорил, что этот мир одомашнен. Когда я начал движение за возобновление поиска и заселения планет, аврорцам, да и вообще космонитам не слишком понравилось мое предложение насчет лидерства. Я думал, что его нужно предложить землянам. С их ужасной — извините меня — планетой, с их короткой жизнью им нечего терять. Они наверняка стали бы приветствовать этот шанс, особенно, если мы поможем им технологией. Я говорил вам об этом три года назад, помните?

— Прекрасно помню. В сущности, именно вы заразили меня этой идеей после чего и началось развитие в этом направлении на Земле.

— Да? Наверное это нелегко с вашей земной клаустрофобией, с вашим нежеланием покидать стены.

— Мы боремся с этим, доктор Фастольф. Наша организация планирует двинуться в космос. Мой сын — лидер этого движения, и я надеюсь, что он когда-нибудь оставит Землю во главе экспедиции по заселению нового мира. И если мы в самом деле получим помощь, о которой вы говорили…